Росфинмониторинг стоит на страже экономики

Поделиться

Дата публикации: 11.03.2021

Вести ФМ, 11.03.2021

О деятельности Росфинмониторинга в эфире "Вестей ФМ" рассказывает статс-секретарь, замдиректора ведомства Герман Негляд. Ведущий – Александр Андреев.

– Герман Юрьевич, у меня есть подозрение, что многие слушатели не до конца представляют себе масштабы деятельности вашего ведомства. Не могли бы вы рассказать о вашей Службе подробнее?

Г.Ю. Негляд: Федеральная служба по финансовому мониторингу является органом, ответственным за противодействие легализации преступных доходов, противодействие финансированию терроризма. Кроме того, мы информируем другие государственные органы о рисках совершения незаконных финансовых операций в целом и совместно вырабатываем меры по снижению этих рисков. Росфинмониторинг является координатором всей национальной антиотмывочной системы, а это более двадцати ведомств финансового и правоохранительного блока, а также несколько тысяч организаций частного сектора.

Стратегическая цель антиотмывочной системы России и Росфинмониторинга как ее центрального элемента заключается в защите финансовой системы экономики России от угроз отмывания преступных доходов и финансирования терроризма. Необходимость наличия такого органа – финансовой разведки – предусмотрена на уровне международных стандартов: например, Конвенцией ООН против коррупции, Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности. Поэтому с учетом этих конвенций, с учетом поручения Президента еще в 2001 году в нашей стране был разработан и принят Государственной Думой профильный закон «О противодействии легализации преступных доходов», а также учрежден орган финансового мониторинга. Так что в этом году 1 ноября российской антиотмывочной системе, ее центральному органу исполняется уже 20 лет.

Принципом работы любой финансовой разведки является сбор, анализ и передача в правоохранительные органы той информации, которая касается случаев отмывания преступных доходов либо финансирования терроризма. Ну а поскольку преступный доход может быть получен от широкого круга преступлений и потом легализован, в наше поле зрения попадают финансовые операции, связанные с возможным совершением любого приносящего доход преступления. Отсюда и такой широкий перечень сфер, попадающих в зону нашего внимания.

– Я думаю, что словосочетание «отмывание преступных доходов» каждый слушатель слышал неоднократно. Если можно подробнее: что такое «отмывание преступных доходов» и почему так важно с ним бороться?

Г.Ю. Негляд: Что касается самого термина «отмывание», несмотря на то, что он носит несколько бытовой характер, тем не менее он вполне точно отражает суть: грязные, преступные доходы отмываются и становятся как бы законными. Считается, что этот термин возник на конкретном историческом примере. Один из лидеров преступного мира в США в начале XX века Аль Капоне подмешивал доходы от своей преступной деятельности к официальному доходу сети прачечных, которыми он владел, отмывая таким образом деньги.

Теперь к вопросу, зачем нужно бороться с отмыванием. Ведь деньги, как говорят, не пахнут. Однако в рыночной экономике основным фактором является честная здоровая конкуренция. Согласитесь, что невозможно на равных конкурировать с теми, кто использует в бизнесе преступные доходы, применяет теневые схемы и т.д. В результате этого в экономике возникают серьезные дисбалансы, а страдают в конечном итоге потребители товаров и услуг. Поэтому вывод с рынка недобросовестных игроков – одна из задач антиотмывочной системы.

– Не могли бы вы вкратце описать области, в которых вы работаете, и какие считаете приоритетными? Всё-таки где-то криминала больше, а где-то меньше.

Г.Ю. Негляд: Действительно, мы с коллегами по антиотмывочной системе стараемся концентрироваться на тех областях, где проявление процессов отмывания наиболее вероятно. Для себя мы выделили несколько таких зон: бюджетная сфера, кредитно-финансовая сфера, сфера противодействия незаконному обороту наркотиков, область коррупционных правонарушений и финансирование терроризма как самостоятельная зона риска. В этих сферах на сегодняшний момент мы определили основные риски.

В первую очередь это использование номинальных юридических лиц, или фирм-однодневок, в схемах отмывания. Также фиктивная внешнеэкономическая деятельность – это «серый» импорт, уклонение от налоговых, таможенных платежей. В схемах отмывания используются иностранные юридические лица и трасты, используются наличные денежные средства, а также неперсонифицированные электронные средства платежа – так называемые анонимные кошельки. В последние годы мы фиксируем использование в таких схемах виртуальных активов, в первую очередь криптовалют.

Теперь что касается результатов нашей работы. Для примера можно сказать, что в бюджетной сфере на мониторинге у нас находится порядка 2,5 триллионов рублей – это около 40 тысяч контрактов, 25 тысяч исполнителей. В прошлом году совместно с антимонопольной службой было выявлено 270 картельных сговоров, расторгнуто контрактов на 29 миллиардов рублей.

В области антикоррупционных правонарушений мы участвуем в проведении проверок в отношении кандидатов и действующих государственных служащих, в прошлом году было осуществлено более 9 тысяч таких проверок. Проведено более 5 тысяч финансовых расследований, возбуждено порядка 600 уголовных дел, вынесено 120 приговоров. По фактам незаконного оборота наркотиков возбуждено порядка 190 уголовных дел. Это данные прошлого года.    

– Россия недавно прошла оценку со стороны международной группы по борьбе с отмыванием денег. Каковы же были результаты этой оценки, как мы смотримся по сравнению с другими странами?

Г.Ю. Негляд: Да, чуть больше года назад российская антиотмывочная система прошла серьезный аудит со стороны международного сообщества, а именно международной группой по борьбе с отмыванием денег – ФАТФ. Это очень серьезная оценка, она шла полтора года. Вначале международная команда оценщиков изучала нашу систему дистанционно, потом три недели находились в России, встречались с представителями практически всех ведомств, финансовыми организациями, выезжали в регионы. Наше законодательство было проверено примерно по 300 критериям, также изучалась эффективность его применения.

В результате Россия была поставлена на регулярный мониторинг – это лучший из возможных результатов оценки. К примеру, на момент оценки из 26 стран – членов ФАТФ, которые на тот момент были проверены, такого результата добились только 8 стран. Думаю, что это стало возможным, поскольку исторически, еще с 2001 года, у нас присутствует политическая воля на самом высоком уровне на имплементацию антиотмывочных стандартов в законодательство и в практику. Создана система, которая включает в себя более 20 ведомств, предприятия частного сектора, разделяющие ценности противодействия незаконными финансовым операциям и напряженно, добросовестно работали все этим годы.

Поскольку ФАТФ – организация профессиональная, экспертная, неполитическая, мы считаем результаты этой оценки объективными. Конечно, были ряд рекомендаций по усовершенствованию нашей антиотмывочной системы, мы их уже взяли на вооружение и совместно с коллегами активно работаем над изменением законодательства и где-то в подходах к правоприменительной практике.

– Если говорить о попытках финансирования терроризма, за последние годы их стало больше или меньше? И можете ли вы рассказать, откуда в основном поступают деньги?

Г.Ю. Негляд: В 2020 году выявлено 173 факта финансирования терроризма, по которым возбуждено 143 уголовных дела. В 2019 году таких фактов было 169, а в 2018 году – 103. То есть с одной стороны имеется определенный рост. Но я бы здесь сказал, что этот рост не связан на самом деле с возрастанием террористической активности, а больше с активизацией совместной работы с правоохранительными органами по выявлению фактов финансирования терроризма. При этом нами принимаются активные превентивные меры. В прошлом году мы заморозили активы более 1200 лиц, подозреваемых в причастности к террористической деятельности.

Что же касается источников поступления средств, то большинство фактов финансирования терроризма связано с предоставлением средств участникам террористических организаций, находящихся за рубежом – это Сирия, Афганистан и Ирак. Обычно это осуществляется такими способами, как привлечение средств через сеть интернет на банковские карты, на электронные кошельки. В отдельных случаях предоставляются наличные денежные средства. В последнее же время мы фиксируем активизацию использования виртуальных активов, в том числе криптовалют, под указанные цели. Суммы финансирования, как правило, незначительные, часто близкие помогают чем могут уехавшим в зону террористической активности. Вместе с тем имеются случаи привлечения к финансированию терроризма и несовершеннолетних.

Я бы также отметил, что уголовная ответственность за финансирование терроризма наступает даже при перечислении лицу средств на личные нужды, когда лицо заведомо для отправителя причастно к террористической деятельности. Это может быть связано, например, с оплатой транспортных расходов для проезда к месту участия в террористической деятельности. Это требование имплементировано нашим законодательством на основании международных конвенций и стандартов ФАТФ.

– Можно ли сказать, что отмывание денег в России становится всё более сложной задачей? Какие суммы попадают в поле вашего зрения?

Г.Ю. Негляд: Работа нашей антиотмывочной системы начинается с предупреждения, а предупредить отмывание означает предупреждение самого преступления, снизить саму возможность получения преступного дохода. И на переднем крае этой работы находятся финансовые организации, которые осуществляют мониторинг, оценивают операции и применяют различные меры, такие как направление информации о подозрительных операциях в финансовую разведку. Бывают также исключительные меры в виде отказов в совершении операций. Я бы здесь также сослался на международные стандарты, полностью основанных на документах ФАТФ, в которых прямо закреплено, что банки ОБЯЗАНЫ отказывать в проведении операций, если они не могут разобраться в источниках происхождения средств, если банк не провел идентификацию клиента, не уяснил смысл операции. Так сейчас работает весь мир. Отрадно констатировать, что и у нас это становится обычной деловой практикой – интересоваться источниками происхождения денежных средств. Если взять прошлый год, наш частный сектор, в том числе банки, отказали в проведении операций в связи с подозрениями в отмывании доходов, финансирования терроризма, совершении незаконных финансовых операций на 190 млрд рублей. При этом отмечу, что обжаловано было только 0,2 процентов от общего количества отказов.

Вместе с тем организаторы теневых схем, конечно, ищут новые способы обхода заградительных мер банков. Например, предъявляют исполнительные документы, полученные по результатам притворных, скажем так, судебных разбирательств, в основу которых положены мнимые споры, а истинной целью является получение исполнительного документа для последующего предъявления в банк. Суды также активно работают по таким вопросам. В прошлом году в ходе порядка пяти тысяч судебных разбирательств с нашим участием судами было отказано в удовлетворении таких незаконных требований на сумму 71 млрд рублей. Также в качестве исполнительных документов с указанные целями в последнее время активно используются исполнительные надписи нотариусов. По данным вопросам мы плотно взаимодействуем в методическом плане и с судебным, и с нотариальным сообществами, Министерством юстиции, находя у коллег понимание этих проблем.

Что касается расследования уже совершенных случаев отмывания денег, то и мы, и наши коллеги в правоохранительных органах ориентированы на проверку версии отмывания в каждом случае преступления, приносящего доход. Впоследствии включаются механизмы ареста, изъятия преступного дохода. Кстати, эти механизмы были оценены положительно в ходе оценки нашей страны на соответствие стандартам ФАТФ, которая проходила год назад.

Теперь о суммах отмывания. Конечно, это могут быть любые суммы. Но с учетом в том числе рекомендаций, которые нам дали международные эксперты-оценщики, мы совместно с коллегами из правоохраны стараемся концентрироваться на крупных, сложных схемах отмывания доходов, в том числе когда такие услуги предоставляются на профессиональной основе. Например, в прошлом году совместно с правоохранительными органами была пресечена деятельность восьми крупных теневых площадок, которые предоставляли такого рода криминальные услуги.

Поэтому, отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что отмывать преступные доходы в России с каждым годом становится всё сложнее и сложнее.

– Насколько быстро меняют свои методы финансовые мошенники? На каком технологическом уровне они сейчас находятся и достаточно ли в России специалистов для борьбы с подобного вида мошенничествами?

Г.Ю. Негляд: Это очень актуальный вопрос на сегодняшний день. Экономические преступники во все времена подстраивались под обстановку. Эпидемия, мир, война – неважно. Ну и конечно, то бурное развитие информационных и иных технологий, которое сейчас происходит, не могло остаться незамеченным для преступного мира. И эти технологии, конечно, используются в корыстных целях.

Удобство действующей системы платежей – быстро и в любой регион мира – имеет и обратную сторону: риски мошенничества с этими средствами. Особенно это проявилось в прошлом году в связи с пандемией COVID-19, когда люди вынужденно стали больше взаимодействовать онлайн. Мы не стали исключением в общемировой тенденции данного явления. Если посмотреть официальные данные МВД России по прошлому году, то мы увидим, что на 71 процент выросло число преступлений экономической направленности с использованием информационно-телекоммуникационных технологий. Более чем в четыре раза выросло число преступлений с использованием пластиковых карт, на 40 процентов – с использованием фиктивных электронных платежей, на 60 процентов увеличилось число мошенничеств с использованием электронных средств платежа.

Вместе с тем, если провести анализ, то всё же подавляющее большинство этих преступлений не через воздействие, например, на информационные системы банков, а посредством методов так называемой социальной инженерии. Это когда под воздействием мошенников люди сами отдают им средства либо сообщают реквизиты своих платежных инструментов. И одним из способов противодействия этому явлению мы видим повышение финансовой грамотности. Эта работа проводится нами совместно с Центральным банком, Министерством финансов. У нас есть Международный учебно-методический центр финансового мониторинга, Международный сетевой институт в сфере противодействия отмыванию денег и финансированию терроризма, включающий порядка сорока вузов, где мы планируем соответствующие курсы и проводим разъяснительную работу. Не стоит забывать народную мудрость о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Насколько сегодня для Росфинмониторинга является прозрачной российская банковская сфера? Позволяют ли действующие законы активно защищать интересы граждан и государства?

Г.Ю. Негляд: Что касается банковской сферы, то здесь мы очень плотно работаем с мегарегулятором, то есть с надзорным органом для банков – Центральным банком Российской Федерации. В частности, в прошлом году из 16 отозванных у банков лицензий 9 были связаны в том числе с невыполнением банками антиотмывочного законодательства, возбуждено 60 уголовных дел. Это планомерная работа, которую Центральный банк ведет во взаимодействии с Генеральной прокуратурой, другими правоохранительными органами, и которая приносит, на наш взгляд, вполне ощутимые результаты. За последние два года доля банков с высоким риском снизилась на 60 процентов, также за два года более чем вдвое снизился объём подозрительных операций, проходящих через банки.

Могу сказать, что сейчас большинство банков разделяют ценности, связанные с необходимостью противодействия незаконным финансовым операциям, и приносят реальную пользу в этой работе.

При Росфинмониторинге существует несколько постоянных форматов для взаимодействия с частным сектором. Хотелось бы привести пример такого взаимодействия в период пандемии. Совместно с Банком России мы наладили контроль за расходованием средств, выделяемых на борьбу с COVID-19. В результате кредитные организации направили нам 18 тысяч сообщений о подозрительных операциях в этой сфере на сумму порядка 34 млрд рублей. На основе этих сообщений возбуждено уже несколько десятков уголовных дел.

– Как в Росфинмониторинге относятся к криптовалютам? Какую роль они играют сегодня в финансировании незаконной деятельности и в отмывании денег?  

Г.Ю. Негляд: Действительно, благодаря высокой степени анонимности, возможности быстрого, в том числе трансграничного перемещения, криптовалюты, виртуальные активы привлекают внимание преступного сообщества, в том числе в целях отмывания денег. Например, по данным Интерпола около 90 процентов операций по купле-продаже незаконных товаров в DarkNet – теневом сегменте интернета – осуществляется сейчас с использованием криптовалют.

Что касается ситуации в Российской Федерации, то риск использования криптовалют в целях легализации мы считаем высоким. Эта оценка связана в первую очередь с распространенностью таких расчетов за наркотические средства, в киберпреступности, незаконной внешнеэкономической деятельности, а также в отдельных случаях – с целью финансирования терроризма. То есть эта проблема сейчас общая доля всего мира, и в частности для России.

Мировым сообществом выработаны определенные способы противодействия данному явлению. Так, группа ФАТФ в 2019 году выпустила стандарты по данному вопросу, и одним из правил стало обязательство для стран выявлять риски отмывания доходов и финансирования терроризма, которые проистекают из виртуальных аткивов, криптовалют, и принимать меры по снижению таких рисков. Здесь страны принимают как правило регуляторные и технологические меры.

Россия тоже не стоит на месте в данном вопросе. Например, что касается регуляторных мер. Летом прошлого года был принят федеральный закон №259-ФЗ, в соответствии с которым цифровая валюта в законах о противодействии легализации доходов, о противодействии коррупции, была приравнена к имуществу. В этой связи наши традиционные финансовые институты, банки, начали обращать внимание на соответствующие обменные операции, если возникает подозрение в преступном происхождении таких средств.

Еще одним прогрессивным способом отслеживания операций с криптовалютой в большинстве странах стала разработка специальных технологических инструментов, в том числе на основе технологий искусственного интеллекта. Такие программы уже созданы в США, странах Европы. В России развивается совместный проект Росфинмониторинга и Российской академии наук под эгидой Министерства цифрового развития, который называется «Прозрачный блокчейн». И в рамках этого проекта мы осуществляем мониторинг движения криптовалютных активов в преступных целях. Часть результатов анализа уже передана в правоохранительные органы, возбуждены несколько уголовных дел, также активно обменивается информацией с иностранными подразделениями финансовой разведки.

– С учетом сложной международной обстановки удается ли вам эффективно сотрудничать с вашими западными коллегами? Или политика играет в этом процессе большую роль?

Г.Ю. Негляд: К счастью, политика не мешает профессиональному диалогу спецслужб. В частности, у нас заключено более 100 соглашений с иностранными подразделениями финансовой разведки, с которыми мы взаимодействуем. Есть много примеров совместных расследований. Можно в качестве примера привести совместное расследование порядка 35 финансовых разведок, в том числе России, по отмыванию доходов, полученных от незаконного оборота наркотических средств. Посредством международной операции «Барьер» выявлено более 200 человек, причастных к финансированию терроризма. Еще один проект, в котором участвовало более 30 стран, в том числе США, Канады, Германии, ряд международных организаций, был связан с анализом трансграничных схем отмывания денег, выявлено порядка 2 тысяч организаций.

Помимо ФАТФ есть профильная международная структура, объединяющая финансовые разведки всего мира, называется Группа Эгмонт. На этой площадке мы также активно работаем. В частности, в данной группе с нашим участием запущен проект по трансграничным потокам, где участвуют финансовые разведки более 40 стран. Например, только в рамках изучения дела латвийского ABLV Bank Росфинмониторинг сотрудничает с финансовыми разведками 18 стран. Думаю, цифры говорят сами за себя, международное сотрудничество активно осуществляется и политика, к счастью, не мешает.

– И последний вопрос. С какими законами, повышающими прозрачность российской финансовой системы и защищающими граждан от финансовых махинаций, вы будете работать в этом году?

Г.Ю. Негляд: Я уже отмечал, что мы приступили к корректировке законодательства, к подготовке соответствующих проектов по результатам прошедшей год назад оценки ФАТФ. В частности, планируется вовлечь в антиотмывочную систему лиц – граждан России, являющихся доверительными управляющими иностранных трастов для того, чтобы они взаимодействовали с финансовой разведкой, идентифицировали стороны этого траста, предоставляли информацию о подозрительных операциях.

Совместно с Минфином России прорабатывается инициатива о запрете для юридических лиц, учредители которых зарегистрированы в офшорных зонах, участвовать в государственных закупках. Кроме того, я уже говорил о рисках использования номинальных юридических лиц в схемах отмывания. Здесь мы работаем совместно с генеральной прокуратурой над введением административной ответственности юридических лиц за причастность к отмыванию доходов.

Конечно, мы стараемся быть современными, идти в ногу со временем. Есть законопроект о регулировании последних подходов к надзорной деятельности за финансовым сектором. Речь идёт о надзоре бесконтактном, дистанционном, риск-ориентированном. Здесь мы работаем совместно с Центральным банком, Минфином, Налоговой службой, Роскомнадзором и Пробирной палатой.

Именно такие инициативе у нас в работе на текущий год.

– Спасибо. На связи со студией был статс-секретарь – заместитель директора Росфинмониторинга Герман Юрьевич Негляд. 

 

Полностью слушайте в аудиоверсии.